Вознесенский в Болгарии
Личное письмо-поздравление. Вознесенский с радостью отзывается о Болгарии.
Текст датирован, вероятно, 1960-1970-ми годами - периодом активных творческих связей Вознесенского с Болгарией.
Текст датирован, вероятно, 1960-1970-ми годами - периодом активных творческих связей Вознесенского с Болгарией.
Проект письма в журнал «Пламень» (Болгария), машинопись с подписью
А. А. Вознесенского
А. А. Вознесенского
~
Когда мы поженились и поехали с ним в Болгарию, то он каждый день с раннего утра куда-то исчезал. И не объяснял ничего.
И я сказала: «Ну как же ты можешь? Я в чужой стране, никого здесь не знаю, а ты куда-то исчезаешь».
И он тогда мне сказал: «Запомни на всю оставшуюся жизнь — ты можешь меня ревновать только к стихам. Никогда я от тебя не отступлю, ни на шаг, потому что никакой другой для меня такой не существует».
Интервью З. Богуславской
И я сказала: «Ну как же ты можешь? Я в чужой стране, никого здесь не знаю, а ты куда-то исчезаешь».
И он тогда мне сказал: «Запомни на всю оставшуюся жизнь — ты можешь меня ревновать только к стихам. Никогда я от тебя не отступлю, ни на шаг, потому что никакой другой для меня такой не существует».
Интервью З. Богуславской
В Болгарии ранним утром под окнами комнаты внезапно слышу крик
«Ну что ты спишь так долго! Соня! Нас ждут гости, скорее!»
Чертыхаясь, проклиная всех гостей, я наскоро одеваюсь, выбегаю под его вопль: «Они же не могут ждать. Как ты не понимаешь!»
Вижу: за оградой, запряженный ослик переминается с ноги на ногу. Повозка увешена бубенцами и немыслимой красоты гирляндами цветов. Еще минута — и мы несемся, затаив дыхание…
Предисловие З. Богуславской к книге стихов А. Вознесенского «Ты меня никогда не забудешь…» (2012)
«Ну что ты спишь так долго! Соня! Нас ждут гости, скорее!»
Чертыхаясь, проклиная всех гостей, я наскоро одеваюсь, выбегаю под его вопль: «Они же не могут ждать. Как ты не понимаешь!»
Вижу: за оградой, запряженный ослик переминается с ноги на ногу. Повозка увешена бубенцами и немыслимой красоты гирляндами цветов. Еще минута — и мы несемся, затаив дыхание…
Предисловие З. Богуславской к книге стихов А. Вознесенского «Ты меня никогда не забудешь…» (2012)
~
Во время путешествия в Болгарию в 1968, Вознесенский обрёл знакомства со многими публичными личностями страны.
Один из них Божидар Божилов - болгарский поэт и публицист, которому посвящено стихотворение с описанием обеда в морском болгарском ресторане «Рыбарская хижа»
Один из них Божидар Божилов - болгарский поэт и публицист, которому посвящено стихотворение с описанием обеда в морском болгарском ресторане «Рыбарская хижа»
Божидару Божилову
Серебряных несербских рыбин
рубаем хищно.
Наш пир тревожен. Сижу, не рыпаюсь
в «Рыбарске хиже».
Ах, Божидар, антенна Божья,
мы – самоеды.
Мы оба тощи. Мы рыбы тоже.
Нам тошно это.
На нас – тельняшки, меридианы —
жгут, как верёвки.
Фигуры наши – как Модильяни —
для сковородки.
Кто по-немецки, кто по-румынски…
Мы ж – ультразвуки.
Кругом отважно чужие мысли
и ультращуки.
Кто нас услышит? Поймёт? Ответит?
Нас, рыб поющих?
У времени изящны сети
и толсты уши.
Нас любят жёны,
в чулках узорных,
они – русалки.
Ах, сколько сеток
в рыбачьих зонах
мы прокусали!
В банкетах пресных
нас хвалят гости,
мы нежно кротки.
Но наши песни
вонзятся костью
в чужие глотки!
Серебряных несербских рыбин
рубаем хищно.
Наш пир тревожен. Сижу, не рыпаюсь
в «Рыбарске хиже».
Ах, Божидар, антенна Божья,
мы – самоеды.
Мы оба тощи. Мы рыбы тоже.
Нам тошно это.
На нас – тельняшки, меридианы —
жгут, как верёвки.
Фигуры наши – как Модильяни —
для сковородки.
Кто по-немецки, кто по-румынски…
Мы ж – ультразвуки.
Кругом отважно чужие мысли
и ультращуки.
Кто нас услышит? Поймёт? Ответит?
Нас, рыб поющих?
У времени изящны сети
и толсты уши.
Нас любят жёны,
в чулках узорных,
они – русалки.
Ах, сколько сеток
в рыбачьих зонах
мы прокусали!
В банкетах пресных
нас хвалят гости,
мы нежно кротки.
Но наши песни
вонзятся костью
в чужие глотки!
~
Стихи Вознесенского в Болгарии переводили, читали на радио и телевидении, издавали и переиздавали сборниками. В интервью 1999 Вознесенский вспоминал:
Есть стихи «Русско-американский романс»
И в твоей стране, и в моей стране
До рассвета спят не спина к спине.
И одна луна золота вдвойне
И в твоем окне, и в моем окне.
И ещё:
И в твоем вранье, и в моем вранье
Есть любовь и боль по родной стране.
Идиотов бы поубрать вдвойне
И в твоей стране, и в моей стране.
Я был сейчас в Болгарии, там издан перевод моего «Виртуального ветра». И там президент Стоянов, он когда-то был диссидентом, и он мне рассказал, что он эти стихи прочитал, когда был диссидентом, по телевизору, и ему за это очень погорело.
«И в твоей стране, и в моей стране» — а идиотов, по-моему, до сих пор еще больше, как-то не убираются никак.
И в твоей стране, и в моей стране
До рассвета спят не спина к спине.
И одна луна золота вдвойне
И в твоем окне, и в моем окне.
И ещё:
И в твоем вранье, и в моем вранье
Есть любовь и боль по родной стране.
Идиотов бы поубрать вдвойне
И в твоей стране, и в моей стране.
Я был сейчас в Болгарии, там издан перевод моего «Виртуального ветра». И там президент Стоянов, он когда-то был диссидентом, и он мне рассказал, что он эти стихи прочитал, когда был диссидентом, по телевизору, и ему за это очень погорело.
«И в твоей стране, и в моей стране» — а идиотов, по-моему, до сих пор еще больше, как-то не убираются никак.
